Восприимчивость свойственна каждому человеку, но художник обладает ею в повышенной степени.
Легче вызвать чувство храбрости у новонабранных воинов, чем вернуть его у тех, которые уже перепуганы.
Привычка к опасности прибавляет смелости храброму, но делает его менее отчаянным.
...А если стал пред нами нищий, который едва может говорить от голода, — отвращаемся от того, кто одного с нами естества, гнушаемся им, поспешно бежим прочь, как бы страшась, что, пошедши медленнее, сделаемся участниками в том же бедствии. И если он, стыдясь своего несчастия, потупляет взоры в землю, говорим, что промышляет лицемерием. Если же, понуждаемый жестоким голодом, смотрит на нас смело, опять называем бесстыдным и наглым. Если, по случаю, покрыт крепкою одеждою, которую кто-нибудь ему подал, гоним его от себя, как ненасытного, и клянемся, что нищета его притворная. А если прикрыт согнившими рубищами, опять гоним прочь за зловоние. ...Кто имеет возможность уврачевать зло, но добровольно и по любостяжательности откладывает сие, того, по справедливости, можно осудить наравне с убийцами. Кто обнажает одетого, того назовут грабителем, а кто не одевает нагого, хотя может это сделать, тот достоин ли другого какого названия? Алчущему принадлежит хлеб, который ты у себя удерживаешь, обнаженному — одежда, которую хранишь в своих кладовых, необутому — обувь, которая гниет у тебя, нуждающемуся — серебро, которое закрыто у тебя. Поэтому всем тем делаешь ты обиду, кого мог бы снабдить
Кто затыкает ухо свое от вопля бедного, тот и сам будет вопить, - и не будет услышан' (Прит. 21,13). А мы часто дивимся отчего Бог не слушает молитв наших? Оттого что бывали, верно, случаи, когда мы затыкали уши свои от речей, которыми умаливал нас нуждающийся
Мы, словесные твари, да не окажемся жестокосердее бессловесных. Ибо они как чем-то общим пользуются тем, что естественным образом производит земля. Стада овец пасутся на одной и той же горе, множество коней на одной равнине находят себе корм, и какой ни возьми род животных, все дозволяют друг другу необходимое наслаждение потребным. А мы общее достояние прячем себе за пазуху, и собственностью многих владеем одни. Сами берем, а других не снабжаем, хвалим благотворительность, и отказываем в ней нуждающимся, из рабов делаемся свободными и не имеем жалости к подобным нам рабам, будучи голодны, насыщаемся, а того, кто скуден, проходим мимо, имея у себя нескудного подателя и сокровищехранителя Бога, стали мы скупы и необщительны с бедными. Овцы у нас многоплодны, но нагих больше, чем овец, кладовые затеснены множеством хранимого в них, а утесненного не милуем, - потому что мы заградили братолюбие, гостеприимство, потому что охладела любовь. Подражай земле, человек: приноси плоды, как она, чтоб не оказаться тебе хуже неодушевленной твари. Она возрастила плоды не для своего наслаждения, но на служение тебе. А ты, если и явишь плод благотворения, то соберешь его сам для себя, потому что благотворность добрых дел возвращается к дающим. Что же говорит богатый? Душе, имаши многа блага лежаща: яждь, пий, веселися ежедневно. Какое безумие! Если бы у тебя была душа свиньи: чем иным, кроме этого, порадовал бы ты ее? Сколько ты скотоподобен, до того несведущ в душевных благах, что предлагаешь душе плотские снеди! Следовало бы сказать: 'Наполню души алчущих, отворю свои житницы, созову всех нуждающихся. Буду подражать Иосифу, проповедуя человеколюбие, произнесу великодушное слово: все, у кого нет хлеба, приходите ко мне, как из общих источников приобщись дарованной Богом благости каждый, сколько кому нужно!' Но ты не таков! От чего же? От того, что завидуешь людям в наслаждении, и, сложив в душе лукавый совет, заботишься не о том, чтоб дать каждому, что нужно, но чтоб, все захватив, всех лишить возможной от того пользы. Но ты отказываешь в подаянии, говоря, что не возможно удовлетворить всех просящих. Твой язык подтверждает это клятвою, но рука обличает твою ложь, сияя дорогим камнем в перстне. Один твой перстень сколько человек может освободить от долгов? сколько поправить падающих домов? Один сундук твой с одеждами может одеть целый народ, цепенеющий от холода. ...Богатый - заложник своей любостяжательной скупости. Но если станешь беречь богатство, оно не будет твоим, если станешь расточать, не потеряешь. Ибо расточи, даде убогим: правда его пребывает во век (Пс. 111,9). Доброе имя лучше большого богатства, и добрая слава лучше серебра и золота (Притч. 22,1). Смотри, сколько дороже для славы именоваться отцом тысячи детей, чем иметь в кошельке тысячи монет? Деньги, и не хотя, оставишь здесь, а славу добрых дел принесешь с собою ко Господу, когда пред общим Судьею окружит тебя целый народ, и будут именовать своим кормителем, благодетелем, и станут приписывать тебе все имена человеколюбия. У тебя принимать будет Бог, хвалить тебя будут Ангелы, ублажать станут все люди, сколько их ни было от создания мира. Вечная слава, венец правды, Царство Небесное будут тебе наградою за доброе распоряжение сим тленным имуществом. Ежели в душе есть добродетель, ежели исполнена она благих дел, ежели близка к Богу, то имеет многа блага, и пусть веселится прекрасным душевным весельем. А потом, думаю, бывает и то, что, зарывая богатство, зарываешь с ним вместе и сердце. Ибо сказано: идеже сокровище твое, ту и сердце (Мф. 6,21). Ежели хочешь, есть у тебя житницы, - это домы бедных. Если колодцы запущены, то вода в них загнивает: и застой богатства бесполезен, а движение его и перехождение из рук в руки общеполезно и плодоносно. Подал ты алчущему? И поданное тобою делается твоею собственностью, возвратившись к тебе с приращением, как хлебное зерно, упавшее в землю, поэтому цель земледелия да будет для тебя началом небесного сеяния, ибо сказано: сейте себе в правду (Ос. 10,12). Подай малое и приобрети многое. Промышляй о настоящем и о будущем, и не утрать последнего ради гнусной корысти. Ничего не имея у себя, нагим взошел в мир ты, корыстолюбец: о если бы и из жизни выйти тебе обнаженным от грехов! Не всем жертвуй сластолюбию, дай нечто и душе. Представь, что у тебя две дочери: здешнее благополучие и жизнь на Небесах. Если не хочешь всего отдать лучшей, то, по крайней мере, поровну раздели - и невоздержной, и целомудренной. Смотри, чтобы, когда надобно будет тебе предстать ко Христу и явиться пред лицом Судии, не оказалась слишком богатою здешняя жизнь, а обнаженною и одетою в рубище другая - жизнь добродетельная, имеющая вид и название невесты. Что будешь отвечать Судии ты, который одеваешь тканями стены, а не оденешь человека, убираешь коней, а равнодушно смотришь на брата, одетого гнусно, даешь гнить пшенице, а не питаешь алчущих, зарываешь в землю золото, а утесненного оставляешь без внимания? Отойди отсюда облекшись во все, обрати богатство в собственное свое украшение, имей его при себе - благочестие. Поверь прекрасному Советнику, возлюбившему тебя Христу, нас ради обнищавшему, да мы нищетою Его обогатимся (2 Кор. 8:9)
Художник в наглядных образах выражает свою восприимчивость и прирождённую способность различения.
Художник выше всех царей, короли должны преклоняться перед ним...
Христианство — пост? Да, несомненно. Христианство — милосердие? Да. Христианство — послушание и любовь к Церкви? Да. Христианство ещё и многое другое. — «Моим детям и друзьям»
Церковь основана на крови, кровью скреплена и кровью расширилась.