Когда я возвратился, в маленьком доме царила мертвая тишина, покойник, по русскому обычаю, лежал на столе в зале, поодаль сидел живописец Рабус, его приятель, и карандашом, сквозь слёз, снимал его портрет, возле покойника молча, сложа руки, с выражением бесконечной грусти, стояла высокая женская фигура, ни один артист не сумел бы изваять такую благородную и глубокую «Скорбь».
Если можешь, не поддавайся скорби и, уж во всяком случае, не обнаруживай её.
Смутно, в глубине души, мы знаем, кто мы на самом деле. Этим и вызвана скорбь нашей души: мы не те, кем хотели бы быть.
Все скорби, все язвы покорно Я на душу принял мою: О, если б они плодотворно Удобрили душу мою!
Людского ищет он участья? Движенья сердца своего Он хочет разделить с сердцами — И скорбь высокая его Исходит звучными волнами...
Жизни стыдно за тех, кто сидит и скорбит, Кто не помнит утех, не прощает обид.
«Вся Россия, ― пишут современники, ― от реки Дона до Белаозера и Галича, была потрясена сею грозою. Целые волости опустели. Кто избавился от смерти и неволи, тот оплакивал ближних или утрату имения. Везде туга и скорбь, предсказанные некоторыми книжниками года за три или за четыре. Многие удивительные знамения также возвестили гнев Божий: со многих святых икон текло миро или капала кровь», и проч. Суеверие всегдашнее в таких случаях: люди слабые, пораженные внезапным ударом, обыкновенно ищут сверхъестественных предзнаменований его в минувшем времени, как бы надеясь впредь лучшим вниманием к таинственным указаниям Судьбы отвращать подобные бедствия. Впрочем, Эдигей, кроме добычи и пленников, не приобрёл ничего важного сим подвигом, к коему он несколько лет готовился, и грозное письмо, отправленное им с пути к великому князю, не имело никаких следствий.
Затяжное самогрызенье, по согласному мнению всех моралистов, является занятием самым нежелательным. Поступив скверно, раскайся, загладь, насколько можешь, вину и нацель себя на то, чтобы в следующий раз поступить лучше. Ни в коем случае не предавайся нескончаемой скорби над своим грехом.
У поэта умерла жена… Он её любил сильнее гонорара! Скорбь его была безумна и страшна — Но поэт не умер от удара.
Октябрь 1914. Москва. Зачем столько скорби о мире? Зачем вообще скорбь? Разве уместна скорбь на такой нелепой арене, как наша земля? Да скажите же мне, наконец, кто посмеет мне приказать или кто дерзнёт меня попросить все это принимать ― всерьёз? Почему я должна (уж не говорю об идейности) относиться внимательно к окружающему?